Первым странность заметил дежурный на пульте. Почта пропадала из 46-го почтового отделения как раз накануне утренней доставки. Было решено, что в идеально защищенную запатентованную почтовую систему кто-то внедрил вирус.
В службе внутренней безопасности были большие перестановки. Никто не хотел брать на себя расследование, потому что дело шло к серьезным сокращениям, и лучше было не высовываться. А уж тем более не браться за те дела, где с очевидностью в девяносто девять и девять процентов сулил глухарь. И все же ответственного нашли.
- Ну что, Алдамов, говорят ты первый кандидат на вылет, - шутил рыжий капитан, направляя теплую струю на пожелтевший санфаянс писсуара.
Алдамов не обижался. Он стоял у зеркала, пытаясь приложить вечно непослушные жесткие волосы в какое-нибудь подобие прически. Воротник рубашки больно впивался в его длинную худую шею с выдающимся кадыком.
- Чем ты так не угодил начальству? - спрашивал капитан, уже застегивая на большом животе ремень.
Алдамов пожал плечами.
На самом деле все знали, почему именно его начальник службы безопасности назначил на это дело, тем самым приблизив его увольнение. В один зимний день, когда асфальт оледенел, Алдамов неудачно припарковал свою убогую машину, задев на автостоянке машину начальника службы безопасности.
Сегодня ему предстояло опросить технический персонал и почтальонов из тех, у кого был выходной. Вирус в запатентованной совершенно уникальной системе мог запустить только свой. Абсолютно бессмысленные многочасовые просмотры записей камер наблюдения на всех этажах почтового отделения - это то, что еще предстояло. И на все расследование давалось две недели.


46-ое почтовое отделение обслуживало почти два миллиона жителей юго-восточного района и было уникальным. Когда все почтовые отделения, купив лицензию, оснастились технологией виртуальных почтальонов, они уволили всех штатных сотрудников. Виртуальные почтальоны в купленных у кинокомпаний образах известных актеров настоящего и прошлого появлялись в домах клиентов и фиглярничали, излагая новости в стихах, новости в песнях или новости в картинках. Это были просто записи, размноженные разосланные по квартирам. В это время в 46-ом отделении сохранились настоящие почтальоны. Нет, они не отставали технически: дома посещали электронные копии почтальонов. Разница в том, что они не были записями. Почтальоны могли поддержать разговор о погоде и пробках, они выражали эмоции, они не наряжались в идиотские костюмы и не пищали или гундосили смешными голосами - они оставались сами собой. Находясь каждый в своей комнате почтового отделения, они виртуально посещали дома как и прежде. И люди, знавшие годами своего почтальона, не замечали разницы. Новая технология позволяла почтальонам передвигаться по квартирам адресатов, садиться, отбрасывать тени - словом, быть почти настоящими, такими, что собаки в доме облаивали их как живых. Почтальоны пересказывали содержимое газет и писем или оставляли их в домашних компьютерах клиентов. Технология была слишком дорогостоящей, и каждый год префектура района собиралась сократить финансирование этой программы, оснастив 46-ое отделение типовыми виртуальными почтальонами, и каждый раз директору отделения все с большим трудом приходилось добиваться финансирования. В этот раз пришлось сокращать штат. Это самое сокращение и затронуло службу безопасности. Малейший сбой или недочет в работе - стоило только кому-то извне узнать о нем, - малейшая жалоба клиентов, и уже никакие связи не помогли бы директору отстоять свое отделение от типовой модернизации. Вот почему было так важно как можно скорее обнаружить проблему.
Сам Алдамов жил в другом районе. Его жена, как только внедрили электронных почтальонов, подписалась на черно-белого Хэмфри Богарта, потому что колоризированный был дороже, а зарплаты Алдамова едва хватало, чтобы снимать квартиру и содержать только что родившую жену и их маленького ребенка. Жена так полюбила нового почтальона, что соглашалась на подписку чего угодно, только чтобы почту доставил Богарт. Каждое утро она просыпалась раньше и приводила себя в порядок, она даже стала следить за домом и подтягивать обвисший после родов живот.


Самого Алдамова раздражало, когда Богарт вдруг начинал петь - бонус от спонсоров - а на Новый год даже встал на руки и скакал по коридору. Он подумывал переехать в район, который обслуживало 46-ое почтовое отделение, но жена была против переезда.
Сидя за столом в буфете, Алдамов размышлял, как ему приступить к работе. Прежде всего, надо было проверить новых сотрудников - они могли быть внедренными. А так же недовольных из тех, кому было на что обижаться. Алдамов взял кипу "дел" сотрудников из архива и засел за бумаги. Одних почтальонов в отделении числилось больше двух тысяч. Каждый из них имел свой кабинет для работы - узкий пенал с входную дверь шириной. Алдамов работал в отделении всего полгода и знал немногих. По характеру он был застенчив, знакомства давались ему с трудом, да и на почтамте было не особо принято тратить рабочее время на пустые разговоры.
Из личных дел сотрудников он узнал, как люди попадали в отделение. Это случалось не от хорошей жизни. Престижной работой это было не назвать, сам Алдамов когда поступил в отделение, сразу стал с тоской думать о пенсии. Он видел стариков на улице - они беззаботно сидели на скамейках и наслаждались ранней теплой осенью. Размышляя о людях и о себе, он погрузился в мечты о том, чем бы он занялся, если бы был уже стариком.
Внезапно раздался звонок. Звонил сам начальник безопасности.
- Алдамов, ты оповестил клиентов, что их почта пропала?
- Разве это не работа колл-центра?
- Алдамов, это мы облажались, нам и отвечать, звони. Может, к вечеру пришлю кого-нибудь на помощь.
Алдамов решил, что помощник и будет обзванивать клиентов. Но к вечеру так никого и не прислали. Алдамов понял, что вряд ли пришлют и завтра и послезавтра. До конца рабочего дня оставалось полчаса. Скорее всего, он застрял тут еще на неопределенное время.
Алдамов неохотно набрал первый попавшийся из списка номер.
- Алло! - старческий голос на конце провода.
- Добрый вечер, вас беспокоит почтамт, возникла некоторая проблема…
- Алло! - повторил старческий голос. - Алло…
Алдамов растерялся, но потом повторил громче.
- Вас беспокоит почтамт. Мы не смогли сегодня доставить вашу почту, у нас возникла небольшая проблема, но в ближайшее время она будет решена…
- Какая почта?
- Ну ваша обычная. Письма, газеты, - Алдамов терял терпение.
- Я уже получила свои газеты.
- Да нет, речь идет о доставке, которая должна была быть сегодня утром.
- Я сегодня уже все получила.
- …Как?
- Как всегда. Ее принес ваш почтальон.
- И как он выглядел?
- Да как обычно. Я их не рассматриваю.
Она раздраженно бросила трубку. Второй раз звонить ей Алдамов не решился. Он набрал номер другого адресата, но того не оказалось дома, зато автоохранник третьих абонентов сообщил, что почта сегодня была доставлена по расписанию.
Выходило, что почта вовремя доставлялась адресатам. Можно было бы так и доложить начальству, но Алдамов чувствовал, что этим они не удовлетворятся.


Он решил отправиться к первой абонентке домой - та жила как раз по дороге, и если постараться, может быть, смогла бы описать своего почтальона.
Уже стемнело. На автостоянке перед отделением было всего несколько машин. Выехав на трассу, Алдамов позвонил жене, сообщив, что задержится. Кажется, ее это мало интересовало. Она купала их малыша.
Пожилая женщина открыла дверь. Ее тонкие губы были обведены помадой под цвет рисунка на ее халате.
- Добрый вечер, еще раз простите за беспокойство…
Он объяснил, зачем пришел.
- У вас дома есть кошка или собака? - подозрительно спросила она, и только когда он ответил, что ни кошек, ни собак у него дома нет, она его впустила.
- У меня аллергия, - пояснила она.
Он давно не был в чужих квартирах. Раньше они ездили к матери жены, но с некоторых пор, они совершали эти поездки виртуально. Он любил настоящие поездки. Чтобы в машине за рулем можно было бы отвлечься от действительности и подумать на какие-нибудь отвлеченные темы. В квартире пожилой женщины были незнакомые запахи. Виртуальность их пока не передавала. Из ее бестолковых объяснений он понял только, что тот, кто доставил почту, был немолод. Алдамов попросил женщину позвонить ему, если тот явится еще раз. Она долго искала карандаш, потом слюнявила его, прежде чем записать его номер.



Макарову сказали: надо полежать в больнице. В его возрасте это опасно.
- Сколько?
- Пару недель.
Он не хотел, но страх, что болезнь только усилится и тогда он останется без работы, был сильней. В его возрасте так легко потерять работу.
Лежа в общей палате и глядя, как на белом потолке тени ночи сменяются ровными солнечными прямоугольниками, он думал о своей жизни. О том, что она почти вся прошла. Он думал о резиновой лодке. Макаров давно хотел ее купить. После работы он нарочно делал крюк, чтобы зайти в магазин рыболовных принадлежностей и посмотреть лодку. Деньги он давно скопил, надо было только сделать один отчаянный шаг - уйти на пенсию. Отчаянных шагов он делать не умел.
Разве что в начале жизни. Его жизнь началась с убийства. Он убил свою мать, которая умерла в родах. У него слишком большая голова - говорили врачи. Убив единственного родного человека, он оказался один.
Сухая солнечная осень, последняя в городе трамвайная линия - это из детства. Запах арбузов, вокруг которых летают осы и пчелы. Они садятся на спелые теплые ягоды. Сухие листья и высохшие шляпки грибов в парке при детском доме. За решетчатым забором тротуар и трамвай. На повороте у забора он сигналил. Если Макаров сбегал - то, чтобы покататься на трамвае. По утрам трамвай был забит людьми. Лучшее время для прогулок на нем было после одиннадцати утра. Из депо звонили в детский дом, и на конечной остановке на круге Макарова уже ждали.
Позже он полюбил долгие поездки, особенно по железной дороге. Тогда еще было принято ездить друг к другу за многие километры, и эта дорога занимала иногда несколько часов, а иногда - и дней. Такие дальние поездки были раз в год: в зимние каникулы он ездил к деду и бабке.
Лежа в больнице с пневмонией, он вспоминал приюты, в которых рос, деда и бабку, как они сурово смотрели на него и с затаенным упреком говорили, что его мать была хорошей женщиной.
Он видел ее фотографию на стене в их доме. Наверное, она была красива и даже наверняка - хорошая. Он всеми силами старался ее полюбить, потому что любить кого-то незнакомого довольно сложно.
В восемнадцать лет он поступил в 46-ое почтовое отделение. Это была временная работа, надо было где-то устроиться, чтобы начать самостоятельную жизнь.
Это было более пятидесяти лет назад. Теперь он был самым старым почтальоном в 46-ом отделении, в последние годы он с трудом поспевал разносить почту. Уставали и болели ноги. Они распухали, так что пришлось заказывать специальную обувь. Ему говорили - уходи на пенсию. А он все не уходил. Хотя мысль о своей лодке и рыбалке в озере за городом занимала его все больше и больше.
Новая электронная система оказалась терпима к старости. Теперь не было необходимости идти по спящим улицам в стужу и в дождь. Не надо было думать о мокрых ногах. У него даже появился свой кабинет - о таком он мог только мечтать.
Теперь он лежал в больнице и думал, что его доставку распределили между остальными почтальонами и те, может быть, не справляются. Его клиенты крайне занятые люди, они любят порядок, и если этот порядок будет нарушен, в отделение может поступить жалоба.
На него ни разу за всю его жизнь не поступало жалобы.






























Две недели прошли, прошли и следующие две, а он все лежал. Доктора при обходе больше не подходили и не говорили ничего обнадеживающего. И он лежал и думал, что напрасно не купил лодку, в эти сухие солнечные осенние дни хорошо было бы оказаться на озере.
Но однажды утром он внезапно почувствовал себя хорошо. Пока в палате все спали, он собрал свои вещи и ушел.
Явившись, как всегда раньше других, в почтовое отделение, Макаров обнаружил, что жалоб на его участке нет, но почтальоны, между которыми распределили его почту, переносят часть доставок на другие сутки. В его кабинете было не прибрано, валялись пустые стаканчики из-под кофе. Это его разозлило. Он собрал свою почту и принялся за работу.
Многие его клиенты еще спали, оставив виртуальный вход открытым. Он тихо заходил, оставлял почту в их компьютерах и уходил. Он снова чувствовал удовлетворение от своей работы, от жизни.
В один дом он вошел с особым трепетом. Здесь жила самая старая из его постоянных клиентов. Рано или поздно люди умирали, переезжали, клиенты менялись. Но эта была всегда. Она вставала раньше всех и обычно уже ждала его у порога. Когда он приходил, она звала его на кухню. Там она внимательно просматривала то, что он принес, расспрашивая его о его больных ногах.
- Тебя давно не было, - сказала она.
В это раз Макарову показалось, что она еще сильней постарела - если такое было возможно.
- Я болел, - ответил он.
- Но сейчас ты выздоровел?
- Да.
Она с трудом прошла на кухню и села в старомодное кресло, покрытое вязаным пледом.
- Ко мне никто не приходит, - сказал она, - Ты придешь завтра?
Макаров сказал, что придет.



На следующее утро почта снова пропала. После звонков адресатам удалось выяснить, что письма, газеты, счета и рекламные буклеты благополучно доставлены. Весь многотысячный штат виртуальных почтальонов был опрошен службой собственной безопасности, но так и не был обнаружен тот странный человек, который забирал письма из чужих доставок и вовремя разносил их адресатам. На этом можно было бы и удовлетвориться - ведь вся корреспонденция попадает по адресу и в срок. Но все же опасность была: некто смог взломать систему безопасности, а значит, не было уверенности, что в один прекрасный день этот шутник что-нибудь не вытворит.
Алдамов было подумал, что все происходящее - просто сбой в системе. Иногда, крайне редко, такой сбой порождал тени. Даже тени теней. Но этот был интерактивен. По описанию людей, видевших его, выходило, что он не стоял как бледный утопленник посередине коридора, он улыбался или ворчал из-за дождливой погоды. Расследование усложнялось тем, что мало кто из клиентов придавал этому делу большое значение, мало кто из них хотел отвечать на вопросы.
Размышляя над этим, Алдамов пил остывший кофе в выделенной для его нужд комнате на этаже почтальонов, когда раздался звонок.
- Вы просили перезвонить вам, когда он снова придет, - раздался старческий шепот в трубке.
Только что неизвестный побывал в доме пожилой женщины, страдающей аллергией. Но дело даже не в этом: она узнала его. Конечно же, он сильно изменился, стал совсем худым, почти бестелесным, но этот почтальон появлялся в ее доме и раньше. Она в этом просто уверена.
Алдамов записал приметы почтальона и стал проверять его по внутренней базе данных. Таких почтальонов в их базе данных не значилось. Может быть, кто-то из уволенных за последнее время, кто каким-то чудом сохранил доступ к почтовой системе?
Он проверил всех прежних почтальонов за последние десять лет, которые работали на этом участке. Таковых оказалось трое. Двое подходили по возрасту, один из них был уволен с год назад. Может быть, это тот, кто ему нужен?



Эта странная женщина только недавно стала клиенткой Макарова. Он почти ничего о ней не знал - только, что у нее аллергия на шерсть животных, отчего она относится ко всем людям с подозрением. Раз в неделю она получала открытки. Ему казалось, что она никогда их не читает. Будь они бумажными, она просто складывала бы их в какую-нибудь коробочку под кроватью. Зачем? Он понятия не имел. Она говорила с ним всегда сухо, едва удостаивая взглядом, он быстро передавал почту и спешил дальше, потому что дальше была квартира, где его ждала его самая старая клиентка.
В это раз, занеся открытку и мысленно уже направляясь в долгожданный дом, он увидел, что женщина не одна. Кто-то сидел в комнате и из темноты - окно было занавешено от яркого солнца - наблюдал за ним. Это его почему-то насторожило. Женщина поблагодарила за доставку и он хотел было поскорее уйти, когда мужской голос из темноты обратился к нему:
- Максим Алексеевич.
Его никогда не называли по имени - отчеству. Макаров даже не сразу понял, что обращаются к нему. Человек так и оставался в темноте, но голос его был молод - это он понял.
- Мы знакомы?


Женщина стояла и смотрела на Макарова. Он почувствовал прилив тошноты и слабости в ногах - так в детстве его интуиция предупреждала его, что происходит что-то нехорошее.
- Максим Алексеевич, а я вас искал.
- Меня? Зачем?
Незнакомец встал и приблизился к коридору. Теперь свет от лампы коснулся его лица. Он действительно был молод и худ, кадык его нервно похаживал вверх-вниз.
- Служба безопасности 46-го отделения, - произнес молодой человек, показав документы, - Что вы здесь делаете?
- Я выполняю свою работу. Разношу почту… На меня поступила жалоба?
- Нет.
- Тогда простите, у меня еще семь доставок, вряд ли я успею, если мы будем тут разговаривать.
Он соврал: это была предпоследняя доставка, но ему очень хотелось поскорее отсюда уйти.
- Ваша почта передана другим.
- Я знаю, но они не успевают. Я подумал, что не имею права отдыхать, пока почта не доставлена. Я здоров. Мне было плохо, пневмония и ноги болели, но сейчас все в порядке… Я могу работать, - тоскливо уже добавил он.
- Вы считаете, что выздоровели?
- Я уверен, что выздоровел.
- О-ох! - вырвалось у женщины, - Он думает, что он…
Она не договорила.
- Что?.. - забеспокоился он, - Что я думаю?
Молодой человек с укором посмотрел на женщину, та плотно сжала губы.
- Вы должны ему сказать, - произнесла она. - Он имеет право знать.
Макаров посмотрел на молодого человека из службы внутренней безопасности.
- С прискорбием должен сообщить вам… - кадык того задергался вверх-вниз еще интенсивней, еще бы! - он никогда еще не сообщал таких новостей, - Должен вам сообщить, что вы умерли месяц назад. Вот почему вас не было в нашей базе данных. Вы - тень, возникшая при сбое программы.
Лицо Макарова вытянулось, от внезапной немощи в ногах он прислонился к стене.
- Этого не может быть, - промямлил он.
- Я тоже так думал. Но это так. Надо сказать, что такой живой тени у нас еще не было.
В глазах молодого человека мелькнуло сочувствие.
- Вы помните, что делали после работы в последние дни?
После работы Макаров обычно ходил в магазин рыболовных снастей смотреть лодку. Нет. Лодку он смотрел раньше. Что же он делал по вечерам? Слушал радио, просто спал? Но в памяти всплывали только утренние часы, когда он разносил почту.
- Что?.. Что со мной будет? - произнес Макаров.
Молодой человек опустил глаза.
- Мне придется удалить вашу запись в нашей системе.
Макаров подумал, потом посмотрел на солнце, которое видно было через окно кухни.
- Хорошо, - сказал он. Порядок он уважал и понимал, что просить нарушить установленные правила ради него он не будет. - Когда это произойдет?
- Как только я позвоню в отделение.
Макаров посмотрел на часы.
- Возможно ли отложить это хотя бы на недолго?
- Хорошо. Я подожду до девяти.
- Спасибо.
Макаров вышел.
Можно было бы поспешить к открытию магазина и купить лодку. Потом сесть на электричку и поехать к какому-нибудь озеру. Он направился было к магазину, но потом передумал.
Самая старая его клиентка сидела на кухне в кресле. Передав ей почту, он обнаружил, что окна ее дома выходят на озеро в городском парке. Он никогда этого не замечал. На небе плыли фиолетовые облака.
К вечеру, скорее всего, пойдет дождь, - привычно подумал он, и эта обычность мыслей о будущем его растрогала.
Женщина сидела и смотрела куда-то на стену и ничего не говорила. Макаров присел у окна и подождал. Ему показалось, что она уснула. Он встал и наклонился над ней проверить, дышит ли она.
- Ты придешь завтра? - внезапно спросила женщина.
- Да, - ответил Макаров.
Они оба молчали. У озера гуляли влюбленные, собачники и молодые мамочки с колясками. Эта было хорошо. Он никогда не видел озеро утром, теперь у него есть час, чтобы наблюдать за утками и счастливыми людьми, разгуливающими вдоль берега.


Слух о почтальоне-призраке быстро распространился по району. На почту посыпались жалобы, и муниципалитет, наконец, получил формальный повод модернизировать 46-е отделение, внедрив стандартных виртуальных почтальонов.


можно так же почитать рассказы:
Четверг. Три часа пополудни
Молоко и теплая водка в пластиковом стаканчике
Вещи
Курьер [почти личное]

рисунки Леонардо Да Винчи