Александр Иванович сидит на остановке. Александру Ивановичу нехорошо. Ночь. Шоссе энтузиастов, и все троллейбусы, не останавливаясь, едут в парк. Рядом с Александром Ивановичем сидит его Пес. Пес очень похож на Александра Ивановича, даже одет он почти так же. Только очень худ и все время воротит морду в сторону.

АИ: Ладно, ты не в восторге, что пробыл сутки на улице. Я тоже от этого не в восторге, поверь. Хочешь есть? У меня немного собачьего корма.

Александр Иванович достает из кармана заношенного пальто пригоршню сухого собачьего корма.

АИ: Знаешь, это не очень хорошо, что ты воротишь нос. Смотри, я всегда ношу с собой сухой корм. Видишь? Я провонял этим кормом. Ты чувствуешь? Я провонял им как одеколоном. Это какой-то собачий одеколон. Некоторые уже считают это моим естественным запахом.
Пес: Ты когда-нибудь сам пробовал жрать эту дрянь?
АИ: Если бы я был собакой, мне кажется, мне бы понравилось.
Пес: Не понимаю, зачем они делают их в форме косточек. Кого они хотят обмануть?
АИ: Они бывают в форме сердечек и кружочков. Если ты против формы…
Пес: Я не против формы. Мне все равно.
АИ: Ты все еще злишься?
Пес: Я ждал тебя сутки. Между прочим, шел дождь… Кому я это говорю.
АИ: Значит, ты не будешь есть?
Пес: Нет, я не буду есть.
АИ: Ладно, твое дело.

Александр Иванович убирает собачий корм обратно в карман.

АИ: Вчера кое-что произошло.
Пес: Я знаю, что произошло.
АИ: Ты не можешь этого знать. Ты не смотришь новости. Вчера кое-что произошло. В новостях сказали, что из-за ветреной погоды с метеостанции ВДНХ унесло метеозонд. Именно его вчера вечером могли наблюдать на небе жители востока Москвы.
Пес: Но ты, конечно, не веришь новостям.
АИ: Я никогда не верю новостям.
Пес: Ты лучше всех знаешь, что происходит, не правда ли? Напомни, почему твоя жена от тебя ушла?
АИ: Которая из них?.. Хорошо, я бываю не прав. Но не относительно того, что произошло вчера. Знаешь, что произошло на самом деле?
Пес: Они снова прилетали.
АИ: Они забирали меня. Они снова забрали меня. И мы – у-у-у! – мы были далеко отсюда. Они втыкали в меня свои чудовищные иголки, они светили мне в глаза, и я лежал перед ними - голый и беззащитный - как перед Богом. Перед этим чертовым Богом, который препарировал мои внутренности. И потом они выбросили меня черте где. Я никогда не знаю, где окажусь в следующий раз. Они об этом не заботятся. Они не заботятся, как я буду добираться до дома. Их не интересует, работает ли еще метро и какая погода на улице. Вот почему ты проторчал целые сутки под дождем.
Пес: Почему они забирают только тебя?
АИ: Я предпочел бы, чтобы они забирали нас обоих. Но их не интересуют собаки.
Пес: Ты их спрашивал?
АИ: Я их не спрашивал.
Пес: Тогда откуда ты знаешь, что их не интересуют собаки?
АИ: Если бы их интересовали собаки, они бы забирали нас обоих. Это же элементарно. Вот дрянь! У меня все тело ломит. Что они со мной делали?
Пес: Некоторые называют это похмельем.
АИ: Ладно, скептик, я встречал женщину, которая мне верила.
Пес: Ты встречал женщину?
АИ (саркастично): Ну да, это же ты у нас спец по женщинам. Ни одной юбки не пропустишь.
Пес: Так что насчет той женщины?
АИ: Мы сидели на чьей-то кухне. Был отличный херес. Я сказал ей, что меня похищали инопланетяне, что я бывал на их кораблях. Она была в туфлях на высоком каблуке, вся такая независимая. Просто сияла своими доспехами. Она курила, потягивая херес. Но когда она перекладывала одну ногу на другую, я увидел белый ценник на подошве ее туфли – такие клеят в обувных мастерских, когда меняют набойку. И из-за этого ценника на туфле она вдруг стала такой уязвимой. Вся ее независимость, вся эта броня - всё испарилось. Мы выпили еще. Я сказал: все эти похищения – они доставляют хлопоты. Она сказала, что ей знакомо это ощущение. Может быть, ее тоже похищали. У нее был какой-то мужик. Не знаю, на что я надеялся. Объективно сложив все "за", я понимал, что могу рассчитывать только на чудо. И знаешь, это чудо произошло. Летая на одних и тех же кораблях, в конце концов, сближаешься. Потом я вытанцовывал всю эту лажу, пока провожал ее до троллейбуса. Я рассказывал ей, что вообще-то не люблю летать. Ты же знаешь, я ненавижу летать. Я ненавижу самолеты. Когда самолет выворачивает на взлетную полосу, когда он разгоняется и вся эта тяжелая туша несется к самому концу полосы, я думаю – Боже! - Я снова купился на эту уловку, я снова поверил, что несколько тонн металла, начиненного живым мясом, может летать. Она тоже не любила самолеты. Она говорила, что ее приятель хочет сына, а у нее уже две дочки и она не уверена, что задержится с ним еще хотя бы на полгода.
Пес: Ты, должно быть, вчера приговорил бутылочку крепленого.
АИ: Я не отрицаю, что немного выпил. Мне кажется, они меня поэтому и забирают. Я расслаблен, понимаешь? Я теряю бдительность. Я не думаю о времени, о всей этой еботне, которая называется жизнь. Хоп! И я уже парю. Я предпочел бы, чтобы они забирали нас обоих. Потому что это чертовски сложно потом искать тебя на улицах.
Пес: Я ждал тебя у аптеки.
АИ: Да, вчера мы пошли в аптеку, потому что у тебя болят уши. Я хотел купить касторового масла. Соседка сказала, что касторовое масло поможет.
Пес: Мы пошли в аптеку.
АИ: Было чертовски холодно.
Пес: И ты завернул на минуточку в рюмочную.
АИ: Чтобы послушать новости. В новостях сказали, что жители Восточного округа наблюдали свечение на небе.
Пес: Что это был метеозонд.
АИ: Это должно было меня насторожить.
Пес: …Знаешь что? Мне кажется, тебе надо поменьше рассказывать про эти похищения. И больше доверять новостям. Больше доверять телевизору. Почему бы тебе не доверять ему?
АИ: Я хотел бы. Но я знаю правду.
Пес: Никого не интересует твоя правда. Просто у тебя было бы больше шансов. Немного больше шансов - разве оно того не стоит?

Александр Иванович задумывается…