Темная лошадка – март.

Каждое утро с нулевого баланса.

Немного оптимизма к вечеру.

Немного надежды.

Никотин убивает твои легкие.

Весна убивает тебя. Кто раньше?

Люди расходятся, чтобы не портить пейзаж.
Умные прохожие
Они скрываются за дверями.
Вечер и квадратные окна-звезды.
Вдруг
Аномальное явление: пропадает гравитация.
Взлетают дома и деревья,
Маршрутки взлетают, таджики с лопатами
Вороны не взлетают – они устали
Зато мосты, памятники, сугробы – эти да.
То ли счастье такое, то ли просто тосковать надоело.
Что-то мягкое жмется к ногам.
Кот. Конечно, кот.

Горбатый кит, сопровождаемый катером береговой охраны,
Замирает под мостом Верразано
Пишут, что ночами жители Нью-Йорка
Слушают его песни...
В черной вселенной за окном идет снег
Февраль хорош для китовых песен.
Он очень плох для тех, кто…
Кто?
Двенадцать поводов впасть в тоску.
Тринадцатый – идиотский год в сумме.
Мне кажется, я слышу эти песни.
Они – о китобоях
Они – о Бране, который никогда не ступит на родной берег
Они – печальны, как вселенная за окном.
По крайней мере, та вселенная,
Которая пару десятков таблеток назад
Еще существовала.

Когда ты говоришь
"Все в порядке"
Я знаю
Мир стоит на черепахе
Которая медленно плывет в океане.
Изгиб горизонта –
Изящная выпуклость панциря
Ландшафт – окаменелости
По которым археолог
тщится определить возраст.
Я смирилась с тем
Что не понимаю людей.
Я только хочу знать
Куда плывет черепаха.

Новелла Андрея Звягинцева в фильме "New York, I Love You", объединившая стихотворение Одена и перевод Бродского.

Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,
Мой шестидневный труд, мой выходной восторг,
Слова и их мотив, местоимений сплав.
Любви, считал я, нет конца. Я был не прав.

Много красоты от изумительного человека.